Вторник, 12.12.2017, 21:10 | Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Каталог статей

Главная » Статьи » Разное

Загадки адвокатов Смысловых

   Эта статья представляет собой беглые заметки, возникшие при изучении капитальнейшего фундаментального исторического труда известных адвокатов Смысловых «Царицыно. История села Чёрная Грязь и его окрестностей в XVI-XVIII веках» (М., 2012). Здесь не идёт речь о полном анализе этого замечательнейшего произведения, однако, надеемся, что наши наблюдения смогут быть полезны вдумчивым читателям, взявшим в руки книгу, о которой идёт речь.

   Если выражать своё общее впечатление, то, в первую очередь, бросается в глаза информативность издания, вызывают уважение проделанная исследовательская работа, обилие обработанного материала, его критико-аналитическое осмысление. Авторы гордятся своими открытиями и скептически смотрят на исследователей, работавших до них в этой области.

   Но вот тут-то и возникают эти пресловутые загадки, которые мы вынесли в заголовок статьи. Так, например, авторы пишут о Семёне Лукьяновиче Стрешневе, владельце Черногрязской вотчины. Рассказывается известная история его опалы, вызванная вскрывшимися связями дяди царя Алексея Михайловича с колдунами из села Коломенского. Авторы не верят в эту историю, вслед за Артамоном Матвеевым считают её наветом, делом, сфабрикованным недоброжелателями, стремившимися расчистить место у царского трона. По их мнению, С.Л. Стрешнев не мог пользоваться услугами колдунов, так как был набожен, сведущ в церковной учёности и знал, что это грех (с. 119 разбираемой книги, далее просто с. в круглых скобках, без указания на книгу). Не будем утверждать, что все материалы стрешневского дела однозначно соответствуют истине, однако доводы маститых авторов нам представляются малоубедительными.

   Если о любви С.Л. Стрешнева к церковной учёности мы знаем из его спора с Иваном Бегичевым о возможности видеть Бога телесными очами и составленных им вопросов Паисию Лигариду о деяниях патриарха Никона, послуживших к его осуждению, то о какой-либо его набожности нам ничего не известно. Наоборот, его обвиняли в том, что он назвал свою собаку Никоном и обучил её благословлять по-патриаршии, то есть в кощунстве, за что и был проклят патриархом. Хотя С.Л. Стрешнев открестился от этого обвинения, сам факт его возможности и то, что патриарх ему поверил, на наш взгляд, говорят о том, что набожностью Семён Лукьянович не славился. Из материалов дела о колдовстве видно, что колдуны лечили людей и лошадей Семёна Лукьяновича, то есть занимались чисто знахарством (а кто ещё мог лечить стрешневских псарей ?), да и самого Стрешнева обвиняли только в знании и недонесении о колдунах, которые могли угрожать «государеву здоровью», но не в каких-то вредительских действиях. Так что теоретически, даже будучи вполне православным, Стрешнев мог пользоваться услугами тех, кого в ту эпоху причисляли к колдунам. Тем более, что сам Семён Лукьянович, как видно из материалов дела, этого не отрицал, не утверждал, что его оговорили, а, по сути, согласился с обвинением.

   Одним из доказательств того, что дело о колдунах было сфабриковано, авторы представляют то, что в показаниях колдунов упоминается несуществующая деревня Черная Грязь (с. 119). Однако уважаемые адвокаты ошибаются: на самом деле колдуны говорят о том, что приезжали к Стрешневу «в его деревню на Черной грязи», то есть название деревни не указывается, а только сообщается, что она находится на речке, или в местности, или в вотчине под названием Черная Грязь (как мы знаем, такое именование этих объектов тогда уже давно существовало). Также странно, что авторы, тщательнейшие исследователи всего связанного с этими местами, ничего не говорят о том, что С.Л. Стрешнев вместо ссылки в Вологду просил оставить его «в деревне Бакове хотя за приставы». Название этой деревни созвучно с названием деревни Бабейково-Бабкино в стрешневской Черногрязской вотчине, но авторы это никак не обсуждают [всё, что касается этой истории, см. Есипов Г.В. Колдовство в XVII и XVIII столетиях (из ар­хивных дел) // Древняя и новая Россия. 1878. № 9. С. 64-66; Забелин И.Е. История города Москвы. М., 1990. С. 395-396, 399-401].

   Следующий сюжет, вызывающий внимание – это обсуждение авторами упоминания о деревне Беляево в писцовых книгах 1589 года. Авторы утверждают, что нашли это упоминание в обнаруженном ими и ранее до них не изучавшемся деле 108 из фонда 1374 РГАДА, в то время, как все предыдущие исследователи изучали Черногрязскую вотчину по делу 848 из того же фонда РГАДА, где деревня Беляево ошибочно названа Осляевой (с. 10-11). Это заявление представляется странным, так как нам неизвестны исследователи, изучавшие упомянутую выписку из писцовых книг 1589 года по делу 848. Впервые, насколько мы знаем, эту выписку опубликовали в своём труде Холмогоровы, где они прочли название деревни как Осляево [Холмогоров В. И., Холмогоров Г. И. Исторические материалы о церквах и селах XVII - XVIII ст. Вып. 8 : Пехрянская десятина (Московского уезда). М., 1892. С. 177]. Р.М. Байбурова активно исследовала дело 108 и в своих статьях цитирует обсуждаемую выписку из писцовых книг 1589 года именно по нему. Ею название деревни прочтено как Осляева [Байбурова Р.М. История Царицына, бывшей Черной Грязи, в XVI-XVIII веках (до приобретения ее Екатериной II в 1775 году) // Царицынский научный вестник. М., 1993. Вып. 1.]. В своё время мы также изучали дело 108, и у нас была версия прочтения названия деревни как Беляево, чему мы посвятили даже небольшое исследование, не приведшее нас к подтверждению этой версии. Хотя, положа руку на сердце, наверное, надо признать правоту уважаемых адвокатов Смысловых: деревня Осляево больше нигде никогда не встречается, а деревня Беляево – вот она, здесь, рядом !

   Интересен также вопрос о происхождении столба из деревни Шайдрово. На этот счёт существовали до сих пор две версии: это межевой столб - сначала единственная и повсеместно отражённая версия, которая ныне отвергается всеми исследователями [историю вопроса см. Скопин В.В. Памятник Александру II из деревни Шайдорово в музее-заповеднике «Коломенское» // Коломенское. Материалы и исследования. Вып. 8. М., 2004]; это памятник в честь освобождения крестьян Александром II [Скопин В.В. Указ. соч.], версия, вызвавшая почему-то у многих резкое неприятие [см.. например, Памятники архитектуры Москвы. Окрестности старой Москвы (юго-восточная и южная части территории от Камер-Коллежского вала до нынешней границы города). М., 2007. С. 219-220; отзывы в Интернете]. Авторы обсуждаемой книги также резко отвергают обе версии и предлагают свою – это памятник Екатерине II от купленных ею благодарных крестьян Царицынской волости (с. 336-337). Однако прямых документированных доказательств этой гипотезы у авторов нет, и сама она представляется малоубедительной. Во-первых, из текста книги не видно, за что крестьяне должны быть благодарны Екатерине II. Таких случаев, чтобы где-либо крестьяне воздвигали памятники в честь этой императрицы, не известно. Известная легенда о том, что обелиск в селе Коньково воздвигнут крестьянами в память о покупке их Екатериной II, ныне не находит подтверждения у современных исследователей, которые датируют этот памятник более ранним временем [М.Ю. Коробко. Коньково//Московский журнал. 2011. № 11. С.23-26]. Бабушка, на историческую память которой ссылались авторы (равно, как и другая бабушка, на дворе у которой стоял столб, а она даже не знала, что у неё стоит), судя по всему, также не обладала какими-то сведениями, подтверждающими мнение её учёных потомков. К тому же известно, что аналогичные столбы кроме Шайдрово находились ещё в Орехово, Шипилово, Сабурово [Скопин В.В. Указ. соч. С. 53, 55, 58-59]. Два последних селения явно не были куплены Екатериной II, так как и так входили в дворцовую Коломенскую волость. Кстати, в своей книге «Орехово-Борисово. Дорогомилово. Богородское» (М., 2001) И.Н. Сергеев, говоря о столбе в деревне Орехово, приводит его фотографии и также считает его памятником освобождению крестьян Александром II. При этом он ссылается на архивные документы [ЦИАМ, ф. 54, оп.156, д. 27, л. 47]. В настоящее время у нас нет возможности выяснить содержание этого архивного дела, поэтому предоставляем это всем желающим.

   Смысловы, опираясь на сведения, полученные от старожилов Шайдрово, определяют назначение шайдровского столба как часовню. С этим можно согласиться, хотя странно, что до сих пор не найдено никаких документов, посвящённых как этому, так и аналогичным столбам-часовням в соседних селениях. Известно только о существовании в начале века часовни в деревне Беляево [Памятная книжка Московской губернии на 1912 год. М., 1911. Населенные местности Мос­ковской губернии. С.44], но какой она была, нам неизвестно. Насколько мы понимаем, если у столба проводились молебны священниками, значит, эта часовня и её иконы были приписаны к какой-либо церкви. Часовни могли быть возведены по самым разным причинам и в память самых разных событий, в том числе, эпидемий, стихийных бедствий и т.д. Поэтому на данный момент что-то конкретно сказать о шайдровском столбе-часовне и других соседних столбах пока, видимо, не представляется возможным.

   Уважение вызывает стремление авторов книги расширить и удревнить историю изучаемых ими сёл. В частности, такая попытка предпринята ими в отношении деревни Загорье (с.286). Авторы приводят найденное ими в межевых книгах свидетельство о том, что до Андрея Племянникова – первого известного им владельца Загорья этим селением владел его брат Фёдор. Следует, однако, отметить, что в общем плане моменты истории Загорья до владения им Андреем Племянниковым известны и описаны, на эту  тему  есть  публикация  [см.  Русская  историческая                 библиотека. Т. 21. СПб, 1907. Стлб. 1528-1534; http://moskva-yug.ucoz.ru/publ/timokhovo_chast2/7-1-0-191]. Также несколько запоздалой является попытка уважаемых адвокатов определить местонахождение деревни Заборье (с. 38-39, 128), где в Смутное время произошла битва между отрядами Ивана Болотникова и правительственными войсками. Краеведами Южного округа эта работа была проведена ещё в 1990-е годы, о чём также имеются публикации [см., например, http://moskva-yug.ucoz.ru/publ/3-1-0-19]. К тому же в своих изысканиях по этому вопросу адвокаты Смысловы допускают некоторые ошибки, нашедшие отражение в их книге. Так, например, упоминая о том, что деревня Заборье граничила с землями села Никольское, они почему-то считают, что Никольское - это село Зюзино. На самом деле, вторым названием села Зюзино было Борисоглебское, а село Никольское находилось севернее, позднее оно носило название Верхние Котлы. Кстати, нет документальных подтверждений существования в то время упоминаемой авторами деревни Котлы (Котёл). Все упоминания этого географического названия относятся, скорее, или к местности, или к речке.

   Интересной является версия авторов о том, что в XVI-XVII веках река Чертановка носила название Городёнка, а нынешняя Городня – название Сухая Городёнка (с. 16-17). Она имеет большую степень вероятности, однако, объяснение причин этого факта у авторов маловразумительно. Скорее напрашивается объяснение: термин «сухая» применительно к реке означает: «маловодная, пересыхающая, обмелевшая, непригодная для судоходства». Видимо, в тот период Чертановка была полноводнее нынешней Городни, поэтому считалась основной рекой, а мелководная Городёнка (Сухая Городёнка) – её притоком. Названия «Городня», «Городёнка» могут говорить о наличии каких-то сооружений (плотин, подпруд) на обеих реках. Например, по археологическим данным известно, что в XII-XIII веках местные жители-вятичи подпруживали реку Язвенку для осуществления по ней судоходства. Наверное, что-то подобное было и на Городне, и на Чертановке. Со временем гидрологический режим обеих речек изменился, и бывшая Сухая Городёнка стала считаться основной рекой с названием Городёнка (Городня), а Чертановка (Беляевка), получившая эти названия от находившихся на ней селений – притоком (кстати, вопреки утверждениям авторов о позднем (после 1646 г.) возникновении названия Чертановка, согласно писцовой книге 1627-1628 гг., это название речка носила уже тогда (на Чертановке располагались «тянувшие» к селу Покровскому деревни Котляково и Дмитровская [РГАДА, ф. 1209, д. 9807, л. 82об.-83; http://moskva-yug.ucoz.ru/publ/piscovye_knigi_1627_goda/7-1-0-179]) .

   В связи с этим не очень понятен ещё один момент в книге уважаемых адвокатов. Говоря об упоминаемых в документах XVI-XVII веков селищах, находившихся на территории изучаемого района, авторы трактуют их как места скопления курганов и считают, что таким образом в указанное время сохранялась память о живших здесь до того предках (с. 15). Возможно, у авторов-потомков коренных жителей этих мест другие сведения, но, насколько мы знаем [см., например, Родин А.Ф. История родного села. М., 1954 (о селе Борисово)], в ХХ веке население деревень нашей местности считало курганы вятичей могилами французов или татар, то есть не воспринимало их как захоронения своих православных предков, уже в XIХ веке зафиксировано, что курганы раскапывали. Вряд ли и в XVI-XVII веках курганы воспринимались как места поселения предков. По берегам речек Язвенки, Городёнки, Чертановки, начиная с XIХ века, зафиксировано огромное количество курганов в разных местах, но многие из этих мест, как свидетельствуют сами авторы, приводя их описания, в XVI-XVII веках отнюдь не назывались селищами. Термин «селище» обозначает «место бывшего селения» и, скорее всего, в данных случаях он говорил об исчезнувших селениях не ранее XV-середины XVI веков.

   Обращает внимание также такой факт: авторам несомненно знакома писцовая книга 1627-1628 годов (РГАДА, ф. 1209, д. 9807; http://moskva-yug.ucoz.ru/publ/piscovye_knigi_1627_goda/7-1-0-179), на которую они в тексте неоднократно ссылаются. Однако, видно, что в некоторых случаях получается какое-то явное умалчивание информации, содержащейся в писцовой книге, со стороны этих уважаемых историков. Как иначе объяснить, почему столь тщательные исследователи ничего не пишут о клешнинской вотчине стремянного конюха Ивана Андреевича Арбенева, в которую входили пустошь Клешнино на Городёнке в районе Острединского пруда и неоднократно упоминаемая авторами в своей книге пустошь Полянка (Полянки). До Арбенева этими землями владел Василий Мясной, но никаких попыток узнать и рассказать их биографии со стороны авторов нет. Также авторы почти не описывают по этой писцовой книге владения села Покровского и не пытаются определить местонахождение принадлежавших ему пустошей, многие из которых находились на реке Городёнке.

   В заключение, хотим подчеркнуть, что наши заметки ни в коей мере не ставили своей задачей как-то обидеть уважаемых исследователей и опорочить их труд. В то же время, думаем, их книгу не следует рассматривать в качестве последнего слова в изучении истории Царицыно и окружающих его селений. Уже сейчас назрели некоторые замечания и дополнения, которые мы не стали включать в эти заметки. И это нормально – исследовательская работа продолжается !

Категория: Разное | Добавил: marina (27.04.2017)
Просмотров: 120
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]